Предыдущая   На главную   Содержание
 
Ицик Спокойный рассказывает о себе, о жизни, о своих взглядах
(Опубликовано в ашкелонском журнале РИФ в марте 2007 года)
 
Познакомившись несколько лет назад с Ициком Спокойным, и поддерживая с ним все последние годы теплые, приятельские отношения, я тем не менее, постоянно ощущал некий ореол тайны, сопровождающей эту отнюдь не заурядную личность.
И чем больше я узнавал его, тем больше таинственного и непонятного открывалось в этой интересной натуре.
Действительно, человек примерно моих лет, носящий абсолютно русскую фамилию, но не знающий русского языка, издает газету именно на русском языке;
родившийся и проживший всю жизнь в Израиле, женат на шотландке;
будучи явно ашкеназийского происхождения, он говорит на иврите скорее восточного толка;
наконец, он, Ицик, много лет живущий в Ашкелоне, городе, состоящем преимущественно из кланов старожилов, не имеет здесь никакой родни...
Как видим, непонятного в этой судьбе с избытком хватит на нескольких человек.
Однажды, сидя с Ициком в непринужденной домашней обстановке, я стал расспрашивать о его корнях, фактах биографии. То, что я услышал, полагаю, будет небезынтересно узнать и вам, уважаемые читатели. Вот запись нашей беседы.

Владимир Сандлер
 
  
 


- Родился я в марте1952 года в семье выходцев из Польши. Молодость моих родителей была раздавлена страшными событиями Второй мировой войны. Мой отец, портной по специальности, родом из Кракова, познакомился с моей мамой, бывшей варшавянкой, в концентрационном лагере. Я не могу спокойно говорить о тех ужасах, которые мои родители пережили, чудом оставшись в живых. Они потеряли всех своих близких, включая родителей и по 7-8 братьев и сестер с каждой стороны. Пережитая родителями трагедия самым страшным образом отразилась на нашей семье. Каждодневные воспоминания о событиях времен войны и боль утрат сопровождали меня с первых дней жизни.

- Твои родители поженились здесь, в Израиле?

- Нет, родители приехали в Палестину (Израиль еще не был провозглашен) уже будучи женатыми в 1947 году. Поселились они в бедном арабском районе – Старом Яффо, рядом с морем. В 1949 году родился мой старший брат Давид, который впоследствии погиб, будучи солдатом Армии Обороны Израиля, в ходе 6-дневной войны 1967 года. Давиду было всего 18 лет. С рождения я впитал любовь к восточной арабской музыке, которая звучала вокруг постоянно Это осталось во мне навсегда, притом что я очень люблю и еврейские песни на идиш. Вообще, в нашем доме говорили на идиш, на польском и немного - на русском. Мои детские годы прошли в постоянной нужде, бедность была беспросветная. Предметы одежды, которые нам давали изредка в социальном отделе, никогда не бывали новыми, по большей части рваными или штопаными. Работы не было никакой. Отец перебивался случайными заработками. Жили впроголодь. Отец, устав от тягот подобной жизни, ушел из семьи в 1954 году. Тогда же мы переселились в так называемый немецкий квартал Яффо, в деревянный дом. Мы существовали лишь благодаря мизерной помощи молодого и очень еще слабого государства. До 4-го класса я учился в ультрарелигиозной школе (ешиве), где осваивал азы иудаизма. Учеба была абсолютно бесплатной. Потом мы переехали в Тель Авив, и я закончил 8 классов той самой школы, в которой учился Ицхак Рабин. С 12 лет мне пришлось подрабатывать в продовольственном магазине (маколете). Мне было 15 лет, когда погиб мой старший брат Давид. Мама тогда уже тяжело болела, у нее обнаружили онкологическое заболевание, и заботы о нашем существовании легли на меня. Фактически, я был главой семьи. Закончив 8 классов, я поступил в среднее техническое училище, где получил вместе с «багрутом» (аттестатом зрелости) профессию техника по ремонту бытовых машин и электроприборов. Когда мне исполнилось 18 лет, меня призвали в армию, в войска ПВО. Сразу же после окончания службы я начал работать в только что созданной фирме «Электра», где за короткий срок дошел до должности начальника ремонтной службы.

- Помнишь ли ты свои детские мечты?

- Конечно, помню. Мечтал быть сильным, причем настолько, что смогу помогать другим людям, нуждающимся в этом, подобно тому, как я помогал своей маме. Меня связывала с мамой не просто сыновья любовь, но нечто большее – я ощущал, что я ее единственная опора, больше у нее абсолютно никого не было.

- Ицик, ты за короткий срок достиг относительно высокой должности, но я знаю, что ты вдруг все бросил и уехал за границу. Что же случилось с тобой?

- Однажды я понял, что это – не мое. Оказалось, что я - не технарь по натуре. Во мне, видимо, проснулась почерпнутая из торы, еще во время учебы в ешиве, страсть дарить себя нуждающимся, то что на иврите называют термином «эзра ададит» - многие называют подобных людей фрайерами – они хотят и любят дарить, жертвовать. Но тогда я еще точно не знал, чего я действительно хочу от жизни, просто была возможность (деньги я заработал по тем временам неплохие) и желание поехать в Европу, посмотреть мир, разные страны и попытаться найти себя. А еще – была одна девушка. Мы познакомились с ней в Тель-Авиве случайно. Она, шотландская еврейка, приехала в Израиль в качестве туристки. Ее профессия и идеология, видимо, также повлияли, совпали с чем-то внутри меня. Она к тому времени закончила университет, получила степень магистра – социальный работник, специализируется на помощи людям, оказавшимся в экстремальных ситуациях. Короче, когда я приехал в Великобританию, созвонился с этой дамой... Свадьба состоялась там же, в Шотландии. Вскоре мы вернулись в Израиль, нужно было помогать маме. Ее страшная болезнь прогрессировала... Через год у нас родилась дочка. А потом умерла мама... Ее уход из жизни потряс меня. Я не мог находиться в том доме, но как настоящий еврейский сын, был обязан выполнить все, что положено, согласно нашей традиции. И лишь спустя год после смерти мамы я со своей семьей (по совету моего друга детства, ашкелонца) переехал в Ашкелон. Случилось это около 30 лет назад.
----------------------------------------------------------------------------------


Ицик Спокойный рассказывает о себе, о жизни, о своих взглядах.
(Продолжение, начало – в выпуске № 143)

Напомню читателям, что в первой части интервью Ицик рассказал о тяжелейшем периоде своего детства и юности, прошедшем в Яффо и Тель-Авиве. Этот этап жизни завершился женитьбой на шотландской еврейке, рождением дочери и, наконец, безвременным уходом из жизни единственного близкого человека – мамы. По совету друга детства, бывшего на тот момент жителем Ашкелона, Ицик с семьей перебирается в этот город.

Владимир Сандлер



- Итак, Ицик, примерно 30 лет тому назад, будучи молодым отцом семейства, ты из большого столичного города попадаешь в маленький провинциальный Ашкелон. Каким было твое первое впечатление об этом городке?

- Самым положительным. Замечу, что тогда я отнюдь не планировал оставаться здесь на длительный период. Для меня на тот момент было важно, как я думал, сменить обстановку, отвлечься от постоянного психологического напряжения и переживаний, связанных с болезнью и смертью моей мамы... Душевная травма была слишком тяжела. Тем не менее, Ашкелон совсем не походил на захолустье. Напротив, город бурно развивался, буквально кипел туристами и отдыхающими. Гостиницы были переполнены, автобусы с иностранными гостями и иногородними израильтянами сновали по городу. Особой популярностью пользовалась верховая езда на лошадях. Функционировали плавательные бассейны, молодежные дискотеки. Пляжи города были переполнены любителями водных видов спорта, подводного плавания. Процветали прибрежные гостиницы, состоящие из отдельных домиков в стиле «кантри». В частности, гостиницы «Дагон», «Ганей Шимшон», «А-Мелех Шауль» с примыкающими домиками на улице Ракефет, «Французская деревня» и др. были переполнены отдыхающими и приносили хорошие доходы их владельцам. Многоэтажные гостиницы «Ганей Шуламит» (ныне именуемая «Ганей Дан») и «Ашкелон Бич» считались по тем временам весьма комфортабельными и престижными. Расцветал ресторанный бизнес. Конечно же, город не был однороден. Были престижные районы, особенно – Афридар. Основанный выходцами из Южно-Африканской Республики, публикой высокультурной, по преимуществу – англоязычной, этот район зачаровывал своей неповторимой атмосферой покоя и комфорта. Но были и другие места, такие как Шикун Дроми (Гиват Цион) и Шимшон, заселявшиеся по программам министерства строительства (называемых ивритским словом «Атикот», т. е. «Древности») неимущими слоями, состоявшими из выходцев со стран Востока и Северной Африки. Именно в этих кварталах, на фоне бедности и низкой культуры, зарождалась местная преступность: воровство, торговля наркотиками, проституция и т.д.

- Чем ты и твоя супруга собирались заниматься в Ашкелоне?

- Моя жена, имевшая, как я уже говорил, 2-ю академичскую степень по социальной работе, была сразу же принята в социальный отдел ашкелонского муниципалитета, где она трудится и по сей день, помогая жертвам алкоголя, наркотиков и игорного бизнеса. Я же собирался открыть ресторан, для чего принял участие в конкурсе, который проводил муниципалитет, на управление рестораном, расположенном на территории национального парка (Парк Леуми).

- Наверное, тебе помогал твой друг, пригласивший тебя в Ашкелон?

- Совсем наоборот. По иронии судьбы, он вскоре покинул этот город, а я «застрял» в нём на долгие годы.

- Тогда я не совсем понимаю: зная клановую структуру ашкелонских старожилов, как же тебе удалось успешно выиграть конкурс в муниципалитете?

- Поначалу я сам удивился, но потом выяснилось, что как раз моё неашкелонское происхождение и повлияло на положительное решение конкурсной комиссии. Руководители города боялись, что если конкурс выиграет кто-нибудь из местных, ресторан превратится в полукриминальное заведение, учитывая начавшиеся к тому времени тенденции среди местной молодежи, проживавшей в примыкавших к парку кварталах, застраиваемых домами, содержащими, так называемое, социальное жилье. Действительно, через некоторое время имидж Ашкелона стал меняться к худшему из-за серии краж, ограблений и даже убийств на территории города и национального парка.

- Столкнулся ли ты на практике с местным криминалитетом?

- В мой ресторан временами приходили местные жители и предупреждали, чтобы мы были настороже и не пускали внутрь таких-то людей. По правде сказать, для меня такая ситуация была не слишком приятна, хотя реального страха я не ощущал, поскольку с детства - в Яффо и Тель Авиве сам вращался в среде далеко не идеальной. Тем не менее, после первого же сезона, заработав большие по тем временам деньги, мы с компаньонами решили не испытывать далее судьбу и перенесли свой бизнес в более безопасное место – в здание ашкелонского муниципалитета.

- Можешь ли ты рассказать о политической ситуации в Ашкелоне того периода?

- Сказать по правде, политикой на местном уровне я тогда не интересовался. Более того, как я уже говорил, в мои планы не входило оставаться в Ашкелоне надолго. Однако после того, как супруга начала трудиться в местном социальном отделе, причем работа ей нравилась, я стал подумывать о том, чтобы найти для себя более или менее надежное занятие, не связанное с мелким бизнесом. Поскольку ситуация с ашкелонским туризмом ухудшилась, ресторанный бизнес не приносил уже больших доходов. Я, изучив основы менеджмента и маркетинга, стал помогать молодым бизнесменам открывать частные предприятия. Через некоторое время мне предложили должность руководителя ашкелонского филиала частной всеизраильской фирмы перевозок «Эяль Дарома». Эта фирма составляла конкуренцию системе государственных междугородных почтовых перевозок – посылок и бандеролей. За 12 лет работы на данной должности я хорошо познакомился с различными городскими организациями и структурами.

- А как же твоя мечта детства, о которой ты рассказывал в начале нашей беседы – помогать людям?

- Владимир, давай об этом мы поговорим в следующий раз, а пока, пользуясь случаем, я хочу поздравить лучшую половину наших читателей с замечательным весенним праздником – Международным Женским Днем и пожелать им здоровья, счастья и благополучия!
- Принимаю твое предложение, Ицик, и присоединяюсь к поздравлению!

----------------------------------------------------------------------------------------------------

Ицик Спокойный рассказывает о себе, о жизни, о своих взглядах.
(Продолжение, начало – в выпусках № 143-144)


Уважаемые читатели, как вы помните, предыдущая встреча с Ициком Спокойным, состоявшаяся в канун 8 марта, закончилась моим вопросом, на который Ицик пообещал ответить в следующий раз. С ответа на этот вопрос мы начали нашу очередную беседу.

Владимир Сандлер

 
  
 


- А как же твоя мечта детства, о которой ты рассказывал в начале нашей беседы – помогать людям?

- Оглядываясь на прожитые годы, я могу с гордостью констатировать, что эта детская мечта стала, по сути, лозунгом моей жизни, моим кредо. Кстати, весьма вероятно, что идея помощи людям возникла во мне не без влияния иудаизма, ведь (как я уже рассказывал) я начинал свое образование в начальной ультрарелигиозной школе. Так вот, один из принципов иудаизма, сформулированный в Кабалле, гласит о том, что нужно давать другим без всякой корысти, не рассчитывая и не надеясь получить что-то взамен.

- Что же ты мог давать, ведь насколько я понимаю, богатым человеком тебя не назовешь?

- Действительно, я не могу похвастаться большими достижениями в области финансов и имущества, большого состояния я не нажил. Но ведь давать другим можно не только материальные ценности, но и бескорыстный труд, помощь, так сказать, моральную.

- Ицик, я знаком с людьми, которые занимаются общественной работой, политикой исключительно ради достижения личных целей, удовлетворения собственных, зачастую – необузданных амбиций, наконец, материального благополучия. Таков ли ты?

- Абсолютно нет! Ведь подобные люди всегда конформисты, они, как правило, находятся при власти. Вопросы морали, нравственности для них второстепенны. Бороться с власть имущими ради защиты слабых и обездоленных они никогда не будут. Для них характерно быть в фарватере событий, причем на стороне сильных и всячески выпячивать собственное «Я».

- Думаю, читателям будет интересно узнать, где, когда и за что ты боролся?

- Когда-то обратились ко мне из всеизраильского комитета по защите природы с предложением организовать жителей Ашкелона на борьбу с неразумными проектами, могущими нанести непоправимый вред экологии. В то время – в конце 70-х – начале 80-х годов из-за наплыва туристов городские власти интенсивно осваивали прибрежную зону, в частности, строили волнорезы, не вкладывая параллельно средства в природоохранные мероприятия. Такое бездумное отношение к природным ресурсам неминуемо приводит к разрушению берегового откоса, оползням. Мы с группой единомышленников организовывали демонстрации, устраивали пикеты, собственными телами останавливали дорожно-строительную технику, привлекали широкую общественность на свою сторону, используя для этого печать, другие СМИ.

- Догадываюсь, что именно тогда появился твой первый журналистский опыт?

- Да, это так. Именно тогда я начал публиковать статьи в газетах, местных и центральных. Затем, в период моей работы руководителем ашкелонского отделения фирмы «Эяль дарома» (мой офис располагался на углу улиц Герцель и Цахаль), я принял участие в борьбе бизнесменов против кощунственного местного закона о налогах на рекламные вывески. Тогда, даже за маленькую вывеску размером 30х30 сантиметров, нужно было платить как за квадратный метр, да и сами по себе ставки были невероятно высоки, особенно учитывая тяжелое положение с занятостью в Ашкелоне, низкую покупательную способность местного населения. Я сумел приобрести очень дешево огромное количество мешковины, которой мы задрапировали все вывески на «мидрехов». По сигналам жителей города немедленно прибыла делегация из муниципалитета во главе с мэром. Нас пригласили на переговоры. Драконовский закон был заморожен, а вскоре кардинально изменен.

- Что-то изменилось в твоей жизни с началом массовой репатриации евреев из бывшего СССР?

- Еще бы! Началось такое, что буквально дух захватывало. Я чувствовал свою причастность к происходящему. Искренне радовался, видя толпы белокожих интеллигентных людей в течении нескольких месяцев наводнивших всю страну и, в том числе – Ашкелон. Русская речь напоминала мне эпизоды из раннего детства, когда родители общаясь между собой, секретничали от нас с моим старшим братом, говоря на непонятном нам языке. Именно теперь я оказался особенно востребован. Ко мне новые репатрианты часто обращались за помощью, поскольку я хорошо говорю на идиш. Вскоре они уже говорили со мной на иврите, который однако был слишком слаб, чтобы можно было решать сложные вопросы, в частности, в судебных исках. Я получил документ на право представлять интересы репатриантов в судах по мелким искам. Трудно перечесть все случаи, когда мне приходилось участвовать в судебных процессах.

- На моей памяти две выборных кампании, когда ты выдвигал свою кандидатуру в члены городского совета Ашкелона. Оба раза тебе чуть-чуть не хватило голосов избирателей, чтобы стать депутатом. Как ты можешь объяснить свои неудачи?

- Первый раз, это было в 1998 году я возглавлял список, поддерживаемый и финансируемый партией Мерец. В тот период я был председателем ашкелонского отделения этой партии. Как известно, поддержка партии Мерец среди жителей Ашкелона традиционно была слабой, в отличие от таких высококультурных городов центра страны как Герцлия, Раанана и др. Этим, по-видимому, и объясняется неудача на тех выборах. Кроме того, как ты помнишь, в тот год большинство русскоязычных ашкелонцев отдали свои голоса за список партии «Исраэль бэ-алия», получивший на выборах в муниципалитет целых 5 мандатов. Во второй раз, на выборах 2003 года, я возглавил независимый список. Тогда же я начал издавать РИФ и чувствовал большие шансы быть избранным. Однако вновь я оказался не на высоте. Причины? Их несколько. Во-первых, я не из тех, кто целуется на встречах с избирателями, а это – принятый метод в среде восточных евреев. И хотя авторитет мой в городе несомненен, и я помог очень многим ашкелонцам, по-видимому, для евреев-выходцев из стран северной Африки и Ближнего Востока, составляющих подавляющее большинство в Ашкелоне, я, представитель ашкеназской общины, не достаточно свой. С другой стороны, репатрианты из стран СНГ, несмотря на оказываемое мне уважение, при голосовании стоят перед дилеммой, кому отдать предпочтение – мне, не владеющему русским языком, или одному из своих бывших соотечественников, и зачастую выбирают последнее. Тем не менее, я уверен, что мне, отлично знающему проблемы новых репатриантов и в то же время – «сабре», родившимуся и выросшему в этой стране, можно было бы добиться гораздо большего для вашей общины, окажись я во властной городской структуре. Ведь цель моя, в конечном счете – не финансовый достаток (работа депутата горсовета не оплачивается), а борьба за интересы именно слабых слоев общества. И делать это, будучи внутри муниципального органа можно гораздо эффективнее. Например можно, препятствовать принятию решений на стадии обсуждения, а не бороться с отрицательными и тяжелыми последствиями таких решений, находясь извне.

- Ицик, разговор с тобой крайне интересен и есть еще непочатый край тем, заслуживающих обсуждения, но давай пока поставим на этом точку. Приближается замечательный еврейский праздник Исхода – Песах. Что ты хочешь пожелать нашим читателям?

- Действительно, праздник этот невероятно символичен особенно для репатриантов, вернувшихся в страну Израиля из галута. Счастливого и кашерного вам праздника Песах! Здоровья и счастья!!!

- От всей души присоединяюсь к поздравлениям!