Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Страшнее террора
Есть вещи пострашнее террора арабского-террор израильский против своего народа. С первым можно бороться, а от второго можно только бежать, что
сейчас и происходит. Евреи из России бегут домой, в Канаду, вГерманию -подальше от НОВОГО АНТИСЕМИТИЗМА.
Владимир Индикт
 
Печальнее и возмутительнее всего тот факт, что нас вроде бы уже приучили к обыденности ситуаций, когда полиция избивает наших граждан, и тут же пытается завести уголовное дело на тех, кого зверски избивала. За примерами далеко ходить не надо. О них неоднократно было сказано и устно, и печатно. Тут и попытка суда над пожилой семейной парой Кац, и такая же попытка 'пристроить' к скамье подсудимых ни в чем не повинную Надежду Василенко. Первые якобы напали на восьмерых полицейских в собст-венной квартире, вторая 'избила' троих полицейских:

И в первом и во втором случае, судилище было предотвращено, потому что жертвы попали в поле зрения Комитета в защиту демократии и прав человека. И в первом, и во втором случае были организованы демонстрации протеста у здания ашкелонского суда, заместитель мэра Замощик решил вопрос с оплатой хорошего адвоката. И только благодаря этому полиция вынуждена была отозвать иски.

И если несколько лет назад мы воспринимали подобные выкрутасы наших стражей порядка, как нечто из ряда вон выходящее, то сегодня смотрим на очередной демарш, как на заурядное явление. Казалось бы 'стиль' нашей полиции выявлен. По этому поводу многократно раздавался оглушительный смех во всех русскоязычных средствах массовой информации. И как не смеяться, если слабая женщина может избить троих мужиков, или, еще смешнее, два пожилых человека напали на восьмерых и избили их. Ни кого не смущает , что если это возможно, то такая полиция попросту не дееспособна. Но, похоже, что руководители ведомства, призванного защищать Закон страны, не только освободили себя и подчиненных от такой обременительной обязанности, но и ведут себя, словно мертвые, то есть, сраму не имут. Делают вид, будто ничего подобного никогда не происходило, никаких демонстраций протеста не существовало, поэтому по-прежнему бьют русскоговорящих граждан страны, и подают на них в суд за нападение на полицию. Поскольку наша система судопроизводства очень далека от совершенства, эти иски бывают и удовлетворенными.

Очередной жертвой ашкелонских полицейских стал двадцатитрехлетний Михаил Зареченский. Дело было еще в марте. Михаил отмечал с сослуживцами еврейский праздник пурим. Фирма не пожалела денег для рабочих вывезла их аж под Иерусалим. И по окончании торжеств, каждый персонально был доставлен к своему дому. И Зареченский не стал исключением. В два часа ночи он вышел из автобуса. Казалось бы, все нормально. Вот он стоит рядом с домом, осталось сделать десятка два шагов. И он пошел. Откуда же было знать молодому человеку, что ждет его. Иначе, может быть, не вышел бы из автобуса.

На его беду у самого дома стояли две полицейские машины. И об одну из них он облокотился. Тут же из соседнего подъезда выскочили двое полицейских и набросились на парня с обвинениями: 'Ты пытался угнать нашу машину!' И стали профессионально бить предполагаемого угонщика. Шум услышал отец Михаила и понял, что бьют сына. Его счастье, что не выбежал на улицу: и ему бы досталось. Почерк нам хорошо знаком.

Михаил объясняет, что не нужна ему машина полицейских, хотя бы по той причине, что его собственная припаркована рядом. Но кому нужны были его объяснения, когда есть удобный повод 'потренироваться'? К тому же, из соседнего дома прибыла подмога. И уже не двое, а восемь человек, по словам пострадавшего, стали демонстрировать ему свое искусство рукопашного боя (точнее сказать, мордобоя, когда банда вооруженных отморозков глумится над беззащитным человеком). Избили до крови, повредили ухо, а потом убедились, что и в самом деле, парню их машина ни к чему, отпустили с миром домой. Окровавленный он предстал перед родителями.

Мать посоветовала немедленно обратиться за помощью в больницу 'Барзилай'. Он сел в машину и поехал. Но не в больницу, а в полицию, правду искать (наивная душа!) Над ним там надсмеялись и пинком вытолкали за двери.

Теперь позволю себе небольшое отступление. Допустим, действительно Михаил Зареченский пытался угнать полицейскую машину. Вот он стоит перед вами. Арестовывайте и предавайте Закону, причем тут ваши кулаки, дубинки, ботинки и наручники, которые наши стражи порядка умело обращают в орудия пытки? 'Так сжали, жаловался Михаил, что у меня выступили сухожилия. Я кричал от боли'.

А дальше все, как всегда. Жалоба в Махаш - организацию, рассматривающую преступления полицейских, и такие же, как всегда холодные бюрократические отписки. И я не могу отказать себе в удовольствии привести некоторые слова их них здесь. Вот первое письмо: 'После просмотра твоего заявления, с точки зрения общественного вмешательства, не подходит для того, чтобы предстать перед судом. Поэтому было принято решение о продолжении расследования'. Иными словами, судить тебя не за что, а все остальное будем расследовать. Второй ответ категоричнее. 'Наше дело и твоя жалоба были переданы для продолжения расследования в главную канцелярию'.

И вот, наконец, образец бюрократической отписки. Госпожа Нава бен-Ор ': приняла решение. Полицейские объяснили, что видели тебя прикоснувшимся к машине, после чего ты сопротивлялся. Повреждение уху было сделано, когда тебя приставили к забору'. Можно смеяться. Но ведь давно уже не до смеха. За многие годы издевательств полиции над новыми репатриантами, не было случая, чтобы хоть один полицейский был привлечен к ответственности. Всегда Махаш находит 'забор', к которому приставляют пострадавших.

Более того, ни одна инстанция ни разу не откликнулдась на призыв Комитета в защиту демократии и прав человека, положить конец этим издевательствам. Ни у Президента страны не нашлось времени встретиться в членами комитета и выслушать их, ни у глав правительств. Те вообще делают вид, будто ничего не знают о полицейском разбое.

Все течет в привычном для нас русле. На новых репатриантов заводят странные уголовные дела, по которым их приговаривают к огромным срокам заключения. Каждый день исполнительный директор комитета Владимир Индикт шлет пачки писем в различные инстанции и получает равнодушные, спокойные в своем изуверстве, ответы от чиновников разного ранга. Слова, поставленные мною в заголовок этой статьи, взяты из письма комитета.

'Это страшнее террора, подтверждает Владимир Индикт, потому что там мы знаем: это враги, и армия нас защищает. Здесь же защиты нет ни от кого, вся надежда только на самих себя'. Добавлю, что здесь ситуация усугублена тем, что нас избивают люди, получающие зарплату за то, что обязаны охранять нас от всяких нарушителей Закона. Это мы платим им заработную плату, а они нас же и избивают.

Знают об этом руководители ведомства, члены Кнессета и правительства, но меры принимать не торопятся. На заседании комиссии Кнессета по внутренним делам Министр внутренней безопасности Сахи Анегби, в окружении четырех своих генералов и в присутствии председателя комиссии Юрия Штерна, депутатов Кнессета Марины Солодкиной и Михаила Нудельмана пообещал организовать встречу жертв полиции с полицейскими, но прошло три месяца, а встречи все нет. Запамятовал, видимо, министр?

Между тем, у Михаила Зареченского дело приближается к финалу, который может окончиться для него печально. Ибо наша полиция никогда не прощает тех, кто подал на нее жалобу. И совсем не имеет значения, что по этому поводу пишет Махаш, будто дело не стоит выеденного яйца. Иск подан в суд за нападение Михаила Зареченского на группу полицейских. Суд назначен на 28 ноября.

Надо сказать, что это вторая стычка у Михаила с ашкелонскими блюстителями порядка. Но в первом эпизоде он не нашел дороги в комитет, обратился к адвокату, и получил три года условно. Теперь ему это могут 'зачесть', если у нас не найдется мужества и сил встать на защиту так же, как когда-то вставали мы за семью Кац, Надежду Василенко и многих других, кто имел несчастье попасть в поле зрения полиции.

Мне следовало бы поговорить и с другой стороной этого 'конфликта', но то ли закон, то ли подзаконные акты оберегают заплечных дел мастеров от ненужных встреч. И я обратился за помощью к заместителю мэра Юрию Замощику. Его секретарь связалась с полицией. Трубку подняла ответственная за связь с прессой, и пообещала ответить на вопросы. Но время шло, а ответа нет, да и не ответ мне нужен был. Надо было заглянуть в глаза людям, которым ум заменяют кулаки. К сожалению, в Израиле такая встреча - недопустимая роскошь.



Михаил Беркович