Предыдущая   На главную   Содержание
 
 
Реквием по единственной демократии
на Ближнем Востоке
"Спутник Ашкелона" 16 ноября 2001 года
Григорий Мазин

Изучение представленных мне документов указывает на то что, Управление тюрем действует не в пустом пространстве, и не принимает абсолютно ни чем не обоснованных решений. Решение обосновывается многочисленными и подробными разведывательными данными, детали которых мне известны.
(Из решения достопочтенного судьи Давида Бар Офира, вице-председателя тель-авивского суда от 24 октября 2000 года)
Чтение (правда, в переводе) поэтического произведения Давида Бар Офира, которое по нелепой случайности, называется решением суда, может доставить истинное наслаждение любому, кому не чужда сюрреалистическая литература. Давид работает судьёй в окружном тель-авивском суде. Но это не беда, мы помним, что изначально Чехов был врачом, Бородин химиком, а Римский-Корсаков морским офицером.
Настоящему таланту - даже если он юрист - профессия не помеха. При этом, судей - поэтов я не замечал. Тем более, важен опыт г-на Бар Офира. Я не говорю о содержании, пересказ произведения Бар Офира столь же проблематичен, как пересказ сюжета пьес Ионеско - мастера драматургии абсурда, но для судьи и поэта важнее форма и убеждения. Содержание преходяще - стиль вечен. Думаю, что каждый, кто прочтёт вердикт - ответ на просьбу израильского заключённого о первом в течение четырёх лет отпуске, сможет убедиться, что это всесторонне талантливый реквием по первой и единственной демократии на Ближнем Востоке. С другой стороны, непраздный интерес вызывают некоторые просочившиеся сквозь сжатые судейские губы факты. Факты, раскрывающие уникальный механизм работы нашей разведки под крышей управления тюрем. Я думаю, что после ряда провалов Моссада и ЦРУ разведчики, поставляющие информацию управлению тюрем, должны взять на буксир своих отстающих коллег. Так как щупальца специалистов плаща, кинжала, и параши опутали, судя по всему, весь свет. Тюремная разведка передала судье сведения, исходя из которых, он сделал вывод: "Создаётся картина преступной деятельности, пересекающей границы". Это о человеке, сидящем в одиночной камере безвылазно уже четыре года. Браво! Вот и попалась международная русская мафия.
Судья оговаривается, допуская теоретически, что..." сведения, которыми он располагает, хоть и выстроены в аккуратный ряд, повествующий о жутких проблемах с Цви Бен-Ари, могут оказаться неверными"... Однако презумпция невиновности разведки в израильском суде превалирует. Судья смущён тем, что сведения, доступные тюремному начальству, не попадают в руки защитников. Но смущение его не перерастает в протест, так как позволительно израильскому судопроизводству иметь в своём арсенале "Уловку 22".
Из творческого наследия судьи Давида Бар-Офира: "... Адвокаты Фридман и Гольд, блуждают во мраке - им приходится в лобовую сталкиваться с материалами, содержание которых им неизвестно, но на основании которых принимается решение об отказе заключённому в отпуске ...".
Кафка, просто, рыдал бы от зависти. Как можно говорить о слушании сторон в суде, если одной стороне недоступна информация, на основании которой подзащитный лишается права отпуска. Что такое содержится в донесениях, чего нельзя предъявить суду открыто? В этой ситуации логично судить Лернера судом военного трибунала, потому, что так выкручивать руки самому принципу правосудия можно только в чрезвычайном суде. Адвокаты размазывают привычную логику по судейскому столу, а судья принимает решение на основание сведений (ну не называть же чушь, которую можно только в мексиканских сериалах услышать, достоверной информацией), подсунутых суду под большим секретом.
Следующая цитата могла быть взята из произведений Юлиана Семёнова. "Бывает, что разведывательные данные неверны (о, ужас!) а осведомители об этом не знают (таких осведомителей к стенке обычно ставят в спецслужбах). Возможно, также, что злоумышленники, исходя из разнообразных и многочисленных соображений (стиль творца сохранён в первозданности), подбросили ложную информацию. Вместе с тем существует весьма определённая вероятность, что информация верна ...". Просто страдания юного Вертера на службе у ШТАЗИ.
Ну, да ладно, по-моему, и так ясно, что будущее литературного Олимпа будет решаться в коридорах тель-авивского окружного суда. Тем более что нам, еврейским обладателям загадочной русской души, близка философско-нравственная дилемма, которая раздирала душу поэтичного юриста. С одной стороны тюрьма по Лернеру плачет, утверждая, что за стенами тёплого дома с решётками, в котором он обитает нынче, злодеи точат ножики, и долг тюремщиков - уберечь Лернера от покушений. С другой стороны тюрьма, в которой такие разведчики, боится, что Лернер сбежит. Ну, где ты, Ионеско? Послушай и уйди из пантеона великих. Преступник хочет выйти в отпуск, потому, что знает, что его убьют. Тогда как же он, сбежит? А-а-а! Логика судьи, это тайна великая есть... Всё!..
(сокращено для Интернета)