Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
6 Ноября 1998г. 10 лет назад убили солдата израильской армии. Произошло это не в Газе и не в Рамалле..., а в Ашкелоне. Нож в него всадил не охотнорядец, не скинхед.

Яна Шапшовича зарезали евреи!

 
Комитету в защиту демократии и прав человека чуть больше 10 лет. Ровно десять лет прошло с того дня, как в маленьком ашкелонском кафе зарезали Яна Шапшовича за то, что он говорил по-русски.

Комитет все эти годы активно боролся за права олим. Боролся с открытым забралом, на грани опасности вызвать гнев власть предержащих, которым попытки отстаивать справедливость не нравятся. У этих господ ностальгия, все волны алии, прибывавшие в страну, играли для них роль боксерской груши, на которой оттачивалась их самовлюбленность. Просто с нашей алией произошла накладка. Нас тоже угнетали в стране исхода, но странным угнетением, при котором вырастали Ойстрахи, а еврейские дети должны были обязательно получать высшее образование. Этих раздражает в нас все. И это, видимо, ведет к тому, что нас все время пытаются перевоспитывать, хоть и не легитимными, но зато находящимися под рукой средствами, главными из которых являются правоохранительные органы и судебная система. Десять лет назад Комитет начал марафон в защиту прав и достоинств репатриантов с надеждой на то, что даром ничего не пропадает, что наша борьба даст результат и мы докажем, что репатрианты - равные среди равных, что по отношению к нам нельзя безнаказанно насиловать справедливость. Тогда это казалось достижимым. И вот каковы результаты. Убийцы Шапшовича на свободе... Комитет тоже на свободе, в том смысле, что у него нет однозначной поддержки хотя бы русскоязычной прессы, которая теперь требует оплаты за публикацию материалов, связанных с деятельностью Комитета.
 
  
 


Нет, не могу сказать, что мы однозначно проиграли и пора сворачивать знамена. Просто члены комитета стареют, на смену им не приходит отчаянно смелая и грамотная молодежь. А ведь казалось, что концепция деятельности правильна и были отдельные победы, но сильнее оказалась машина антиправосудия, поддержанная бытовым конформизмом бывших соотечественников, которым проще снизить скорость до уровня ниже разрешенного и проехать мимо полицейского с опущенной, не раздражающей его восточную обидчивость головой. Мы привыкли заполночь терпеть гортанные крики соседей, которым некуда спешить по утрам, когда мы отправляемся на работу. Они поднимутся позже и найдут заначенный косячок. Полиция их знает поименно, но если вы пожалуетесь, то не исключено, что достанется вам. Ах, эти наглядные уроки демократии. Когда полиция возбуждает дело за избиение полицейских, каждый раз, когда копы метелят бывших россиян.
 
  
 


Главное не позволять никаких естественных реакций. Если вы попробуете прикрыть собой избиваемых бугаями в голубых рубашках родичей, то первое объяснение происходящего вы получите тут же в район солнечного сплетения.

Нет, борьба велась и ведется, но только иногда создается впечатление, что те, чьи права и достоинство защищает Комитет, в этом не заинтересованы. Иначе не было бы проблемы организовать демонстрацию, число участников которой хоть немного напугало бы тех, кто нагло попирает достоинство алии. Тогда вердикты судей не были бы расцвечены такими цитатами: "Здесь вам не Россия, здесь признания не выбивают". И поостереглись бы произносить в зале суда следующие сентенции "Марциалов вырос в системе ценностей, в которых стёрта граница дозволенного и недозволенного. К тому же, в его среде нет уважительного отношения к женщинам..."

Вероятно, когда предлагают работу в обмен на секс, то именно это свидетельствует о здоровье среды.

Когда матери юных недорослей, провоцирующих учительницу, только чтобы не учиться, с кулаками приходят в школу на разборки - это признак здоровой среды.

Я не даром процитировал судей, которые выступали на откровенно сфабрикованных процессах Дело в том, что если цепные псы справедливости страдают такой же бытовой ксенофобией, как охотнорядцы, то это уже диагноз обществу.

Когда на огромный срок отправляют в тюрьму Олега Пекарева, из которого выбили признание - 'царицу доказательств', как говорил Вышинский, то кому придет на ум обратить внимание на мнение врача: 'После допросов Олег поступил в больницу в состоянии стресса, он заикался в течение длительного времени, мочился кровью. На него опредёленно оказывали давление. В больнице после проведения тестов мы пришли к заключению: по своему психическому складу Пекарев не мог совершить приписываемое ему преступление'. Комитет добился того, что Пекареву стали предоставлять отпуска и т.д. Но если бы наша община сплотилась и подняла свой миллионный голос в защиту несправедливо осужденных, то, может, остановился бы этот конвейер, на котором производят жупел алии алкоголиков и проституток. Просто надо было собраться и заткнуть движение в Ашкелоне пробками после того, как 12 полицейских избили семью Рудницких. Просто при первом упоминание г-ном Шитритом проекта об изменении закона о возвращении протесты и последующие оргвыводы должны были быть сопоставимыми с тем, как подал в отставку депутат Кнессета Ури Ор только за то, что сказал, что с марокканцами трудно разговаривать.

Комитет борется с таким явлением, которое его бессменный исполнительный директор Владимир Индикт называет '10 плюс'. То есть, русские получают за сходные правонарушения такой же срок, как аборигены, только плюс еще десять лет. Простой пример.
'Двое беэр-шевских полицейских, отправившихся по вызову на помощь иностранной рабочей из России, которую принуждал к половой связи водитель грузовика, вызвались довезти ее до Арада и по пути сами изнасиловали. За это суд низшей инстанции дал им по два года.' Очевидно, это из-за того, что в среде этих полицейских практикуется 'уважительное отношение к женщинам', а значит, десять лет за изнасилование они никак не заслужили.

'Арнольд Альтгауз получил 16 лет за то, что выполнял свою работу, охраняя девочек из религиозной школы - судья счел, что прокуратуре виднее, о чем думал Альтгауз, стреляя в человека, отказавшегося назваться и силой прорывавшегося в школу. Упаси нас бог от судей и прокуроров, возомнивших себя телепатами. Ведь именно из-за этих 'телепатов' вскоре после суда над Альтгаузом во время теракта в Нетании охранники не стали стрелять в террориста, и тот успел взорваться, унеся с собой жизни людей. Они видели, что тот ведет себя как террорист, но никому не хотелось попасть в тюрьму в благодарность за спасение чужих жизней'.
Впрочем, есть и охранники, которые могут стрелять в людей практически безнаказанно. Например, охраннику банка Адаму Тадеси - застрелившему постоянного клиента, которого он прекрасно знал и выстрелил, когда тот пытался 'прорваться' в только что закрывшийся банк, в 2003 году дали всего два года тюрьмы.

70-летняя женщина Изабелла Бельфер не потрудилась доставить увезённую матерью внучку пред светлые очи судьи Одеда Мудрика. Поэтому и только поэтому она получила шесть лет тюрьмы. 'Ерунда, - скажете вы. - Такого не может быть'. В это действительно трудно поверить. Но материалы дела говорят сами за себя. Судья Мудрик уверен в своём праве на суд по понятиям и не пытается скрыть преступное злоупотребление судебной властью. Попытки судьи Мудрика представить мать и бабушку девочки как некий единый организм, одну руку которого следует выкрутить для того, чтобы другая сделала то, что от неё требуют, не имеют прецедента в юридической практике цивилизованных стран. Зато такая тактика весьма распространена среди преступных группировок.

Выходит, дело даже не в 'неправильной системе ценностей', а просто в 'неправильном происхождении'.
 
  
 


6 Ноября в Ашкелоне в помещении центра информации члены Комитета проведут скромную церемонию в память о солдате, которого страна не защитила от ксенофобии. Это невеселая годовщина, и страшно подумать о том, что комитет не сможет продолжить свою деятельность, и тогда еще через десять лет кто-то ностальгически вспомнит: 'А вот были такие чудаки, которые боролись за наше достоинство, теперь таких нет: и увидев грозно приближающнгося балабайта скромно добавит: 'Извините, г-н Гад Мизрахи, мы ничего плохого сказать не хотели, не высылайте нас из страны, мы больше не будем':
 
  
 


Так будем или нет?




Григорий Мазин, член Комитета в защиту демократии и прав человека.

Для связи 054-218-9377 Вл Индикт