Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ВСТРЕЧИ СЕРГЕЯ ЛАНЕВСКОГО - 4
 
(Окончание. Начало - в выпусках 397,398,399)

 
  
 


Теперь пришла и моя - Сергея Ланевского - очередь удивиться. Я, когда услышал слова эти от Генриха Аверьяновича, вновь был поражен очередным совпадением. Дело все в том, что Игоря Мироновича Губермана я для себя открыл несколько лет назад, уже после репатриации, расценивая это еще одним мне подарком Святой Земли.

И я открою читателю секрет - живу, кохая и лелея мечту с ним, Губерманом - этим замечательным человеком, - познакомиться в Иерусалиме. Ибо я так много нахожу в нас общего, знакомясь с его творчеством: и гариками, и ,конечно, прозой, а также, виртуально присутствуя на его выступлениях перед публикой и журналистами, насколько позволяет мне мой уровень общения с Интернетом. А что поразило меня в услышанном от Генриха Аверьяновича в тот момент - так это то, что и позволяло мне надеяться и мечтать подружиться с Игорем Мироновичем. Или, по крайней мере, оказаться в кругу его приятелей - так это точно такой же мой собственный подход и к своей жизни и мое, если хотите, жизненное кредо, с которым я и сейчас, слава Б-гу, не расстаюсь. И сформулировать его можно так: 'СЧАСТЬЕ - ЭТО НЕ СТАНЦИЯ НАЗНАЧЕНИЯ, А СПОСОБ ПУТЕШЕСТВИЯ! Всю жизнь этого придерживаюсь и, пожалуй, ни разу не пожалел.

Приехав в этот раз в Москву, я позвонил Герману Аверьяновичу Боровику, использовав всё тот же наш пароль - Пятигорск. Первым делом поинтересовался у ГА его нынешним самочувствием, так как знал об еще одной постигшей его утрате - уходе в лучший мир его верной подруги жизни - жены Галины Михайловны. К тому же, я слышал о недавнем ухудшении его здоровья, приведшего к госпитализации. Я предложил, с учетом этих обстоятельств, встретиться. Причём, на этот раз, - где-нибудь на свежем воздухе, например, в парке. Увы, утраты близких оставляют свой след не только в наших душах, но и на наших лицах и в наших глазах. С потерями близких, в душе становится все больше и больше выгоревших пустых мест. И пустоты эти никто и ничто заполнить не может, и она - душа - постепенно превращается в оболочку, наполненную пеплом сожженных воспоминаний. И я сразу решил начать наш разговор с того, что обоих наших внуков величают Иванами Дмитриевичами, имея в виду внука Генриха Аверьяновича, подаренного ему его дочерью Мариной. Он как-то сразу повеселел, сказав, что вот так и продолжаются жизни наших ушедших родных, да и наши тоже.
Я рассказал ГА о репатриации в Израиль, в чудесный южный город Ашкелон, где вновь, по своему обыкновению, Судьба моя сделала мне подарок. Я познакомился в Ашкелоне с двумя замечательными людьми: Давидом Бен-Авраамом и Владимиром Абрамовичем Сандлером. И был приглашен Давидом и Володей сделать то, о чем давно мечтал - попробовать себя в журналистике - в выходящем в Ашкелоне читабельном и полюбившемся ашкелонцам русскоязычном журнале. ГА стал расспрашивать меня об Израиле, о том, каким я увидел его изнутри, как он меня принял, о людях старшего поколения и израильской молодежи и, конечно, о моих планах. Я рассказал о своих намерениях сделать первую в своей жизни журнальную публикацию. Сделать статью, разумеется с его любезного согласия, о нашем с ним знакомстве, о том, как оно повлияло на мое решение скромно попробовать себя в журналистике. И если у меня будет получаться, написать о том, как меня принял Израиль, мои сложнопередаваемые впечатления о мальчишках и девчонках, проходящих службу в Армии Обороны Израиля.
А ещё - о тысячелетней загадке антисемитизма, над которой бьются религиозные мудрецы и светские ученые-специалисты самых разных направлений научной деятельности. По моему глубокому убеждению, имеет право на существование точка зрения нескольких маститых ученых с мировым именем, что антисимитизм - это клинический диагноз, место которому в соответствущих разделах психиатрии. Выслушав меня, Генрих Аверьянович сказал: 'А помнишь, Сережа, во время второй или третьей тогдашней московской встречи, когда я с удовольствием слушал истории из твоей жизни, я спросил, мол не возникало ли у тебя когда-либо желания сесть и написать, вспомнив все самое интересное из твоей жизни? Желания поделиться этим интересным и своими мыслями с читателем. Совсем не обязательно садиться писать книгу. Можно в виде коротких историй рассказать самое интересное в печати. И я даже брался помочь тебе с первыми публикациями. Тогда ты обещал подумать и, вполне возможно, когда придет время, воспользоваться моим советом и предложением. Похоже, это время пришло!'
Генрих Аверьянович, положив руку мне на плечо, глядя мне в глаза, сказал: 'Поверь моему опыту, я всю жизнь в профессии. Я вижу, что ты обладаешь качествами, которые не приобретешь на журфаке, но наличие которых столь необходимо, чтобы стать не писакой-графоманом-ремесленником, но Журналистом! И я очень надеюсь дожить до того времени, когда смогу убедиться в правоте своих слов, увидев в печати твои статьи и репортажи. И еще. На любую поддержку с моей стороны ты можешь рассчитывать. И я хочу, чтобы ты, Серёжа, воспринял эти мои слова - как моё тебе журналистское благословение. Тем более для меня радостно, что проба пера твоего произойдет на Святой Земле наших с тобой Праотцов, с товарищеской поддержкой новых израильских друзей - Давида Бен Авраама и Владимира Абрамовича Сандлера, которым, пользуясь случаем, от всей души желаю дальнейших успехов в их плодотворной и столь необходимой деятельности на благо народа Израиля. А израильтянам желаю чистого мирного неба над головой, здоровья и процветания! Шалом Исраэль!'