Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СКРОМНЫЙ ЧЕЛОВЕК С БОЛЬШОЙ БУКВЫ
 
Владимир Сандлер
 
  
 


События последних двух недель оказались как никогда бурными. Это и международные процессы, и правительственный кризис в Израиле, да еще в сочетании с активизацией палестинского террора. Наконец, бурные природные явления: шторма и ливни, залитые водой улицы приморских городов.

Но лично для меня и моих близких этот период запомнится на всю оставшуюся жизнь как жуткая трагедия. Ушёл из жизни мой отец - Абрам Ильич Сандлер. Ушёл драматично и неожиданно. Кто-то скажет, мол, что за неожиданность, когда человек умирает, прожив на свете более 95 лет? И будет, безусловно, прав. Более того, ещё в начале 1991 года мой отец, которому было тогда уже почти 72, торопился репатриироваться в Израиль, опасаясь не дожить до этого момента, ведь 'букет' серьёзных болезней он имел уже давно, включая изношенное больное сердце, а 'стенокардия' и 'ишемическая болезнь' были диагностированы ещё в 1965 году. После чего он лечился, занимаясь физкультурой, ходьбой, йогой и бегом. Когда на определённом этапе горбачёвской Перестройки евреям СССР разрешили свободный выезд в Израиль, отец загорелся идеей вырваться за пределы колючей проволоки, ибо ту жёсткую тоталитарную систему он всегда ненавидел. Тогда, в 91-м, папа 'мечтал' быть похороненным здесь, на Земле обетованной. И, видимо, в качестве своеобразного бонуса от Всевышнего за свои сионистские порывы, он получил дополнительно 23,5 года активной жизни на Исторической Родине. Но этот бонус просто так не даётся. Сильный характер отца помогал ему в борьбе с болезнями. Систематические физические упражнения, длительные прогулки. А ещё - к традиционным занятиям по сложнейшим разделам математики, это он делал всю жизнь, добавились ежедневные занятия по изучению иврита. Уже в первый год после репатриации папа занимался математикой с учениками, ни слова не знавшими по-русски. Одного восьмиклассника, его звали Цвика, оставили на переэкзаменовку. Осенью после двух месяцев занятий с моим отцом, он получил оценку 100. В Ашкелоне, куда мы переехали из Ришона в 93-м году, мой отец стал фигурой весьма известной, особенно среди репатриантов-учителей математики. Он помогал им подготовиться к экзаменам для подтверждения диплома. Среди его учеников были и дети дошкольного возраста, и студенты университетов. А для меня мой папа на протяжении всей жизни был ближайшим и лучшим другом. Ни одного сколь-нибудь значительного решения в своей жизни я не принимал без его участия. Зачастую он был против моих планов, и я никогда не шёл против его воли. Кстати, когда я занялся журналистикой, первым и главным оппонентом и редактором был мой отец. Ни одна из моих многочисленных статей не выходила в свет без того, чтобы он её одобрил. До последнего дня мой отец сохранял абсолютную ясность мышления и всегда был не только для меня, но и для всех членов нашей семьи, а также для многочисленных учеников и друзей образцом скромности, порядочности и мудрости.
 
  
 

Педагогом мой отец был гениальным. Это не преувеличение. Такие отзывы о нём я слышал на протяжении всей моей жизни, сколько я себя помню. Я до сих пор помню его уроки в созданной и руководимой им школе для одарённых детей. Да, была такая школа при физмате Куйбышевского педагогического института в 1962-66 годах. В школу принимались лучшие учащиеся 9-х классов городских школ, выдержавшие вступительный экзамен. Два раза в неделю с 6 до 10 часов вечера шли занятия, которые вели крупнейшие математики миллионного города: профессора и преподаватели. Но уроки моего отца были наиболее интересные. Помню восторженные горящие глаза учащихся. Атмосфера до предела творческая и насыщенная. Удивительные и абсолютно нестандартные методы подачи преподавателем учебного материала и общения с аудиторией, которая время от времени взрывается дружным смехом. Среди курсов, по которым мой отец читал лекции в институте, был и такой: 'методика преподавания математики'. Как он сам рассказывал, этот скучный предмет он не любил, ибо он сам был великим импровизатором. Он говорил, что преподавание - это искусство, и если у человека нет педагогического таланта, ему нельзя быть учителем. Среди учеников моего отца есть несколько академиков, много профессоров, ещё больше доцентов. Есть профессора, работающие в университетах Израиля, США и Европы. Но самым близким и, если можно так выразиться, любимым был основатель нового направления в математике (бирациональная геометрия линейных алгебраических групп), ученый с мировым именем Валентин Евгеньевич Воскресенский (1927 - 2013). Их связывала дружба на протяжении многих лет, несмотря на то, что они жили и работали в разных городах. Именно мой отец содействовал, чтобы Воскресенский получил кафедру в Куйбышевском университете, где он создал знаменитую научную школу. В 80-е годы мой отец, уже в пенсионном возрасте, участвовал в работе научного семинара В.Е. Воскресенского, где с огромным удовольствием общался, как он сам выражался, с молодыми математическими гениями, с некоторыми из которых сохранял дружеские отношения до конца своих дней. Недавно в Самаре вышел в свет уникальный трёхтомный сборник 'Жизнь замечательных людей физмата', изданный Педагогической академией. Во всех трех томах содержатся материалы о моём отце - Абраме Ильиче Сандлере.

И всё же, несмотря на солидный возраст, смерть моего отца оказалась для многих, и прежде всего, для меня, неожиданной. В воскресенье, 23 ноября вечером он почувствовал острую боль в животе. Я поехал с ним в больницу. Обследование показало, что необходима срочная операция. Папа принимает, как потом оказалось, последнее в своей жизни мужественное решение, после чего даёт мне наказы и распоряжения. Операция, по словам хирургов, проходит успешно, но изношенному организму оказалось не под силу справиться с её последствиями. Несмотря на все усилия медиков, состояние оставалось критическим, а ещё через сутки сердце не выдержало - врачи констатируют инфаркт миокарда. Это, может быть, мистика, тем не менее - факт: небо рыдало, на Ашкелон в эти дни вылилось небывалое количество осадков. А когда папу хоронили на ашкелонском кладбище, сияло солнце.
А потом был поминальный обед в хостеле 'Неве Авив', где мой отец прожил последние 16 лет, и где директор Галина Коэн помогла создать трогательную атмосферу прощания с уникальным человеком.
Я обязан выразить искреннюю признательность коллективу врачей и других работников Медицинского центра 'Барзилай' во главе с профессором Борисом Иоффе, самоотверженно боровшихся за жизнь моего папы. Я от души благодарю всех многочисленных друзей, пришедших в день похорон на кладбище, всех кто посетил мою семью в эти скорбные дни, всех, кто выразил своё соболезнование в связи с трагическим уходом из жизни моего отца Сандлера Абрама Ильича, пусть будет благословенна его память!
Шабат Шалом.