На главную   Содержание   Следующая
 
"НИСИМ ВЭ НИФЛАОТ" В АШКЕЛОНСКОМ ДВОРЦЕ КУЛЬТУРЫ
Слегка опережая время, поскольку до еврейского праздника Ханука остается ещё около месяца, "нисим вэ нифлаот", что в переводе с иврита означает "чудеса", на главной ашкелонской сцене уже начались* Первый в новом сезоне концерт из цикла "Класси-кейф" для большинства присутствующих (а зал на этот раз был полон до предела) оказался духовным потрясением на уровне чуда из чудес

Владимир Сандлер
 
 
  
 


Антонио Вивальди. Это имя стало особенно популярно в нашем народе с тех пор как стала популярной песня, написанная известным бардом, благословенной памяти Виктором Самуиловичем Берковским, профессором Московского института стали и сплавов, на стихи поэта Александра Величанского. Помните:

Под музыку Вивальди, Вивальди, Вивальди,
Под музыку Вивальди, под славный клавесин,
Под скрипок переливы, под завыванья вьюги,
Условимся друг друга любить, что было сил!

На этот раз в Ашкелоне было всё из этого перечня кроме, разве что, вьюги. Был клавесин, были скрипки, прочие струнные а также кое-какие духовые. А главное - была прекрасная музыка, как привет из Италии начала 18-го века. Волшебство, да и только. Настоящим волшебником выглядел и импозантного вида дирижёр, прибывший к нам из Эстонии и обладавший неподражаемой пластикой.
Это был знаменитый Андрес Мустонен, о котором я слышал ещё в 70-е годы в СССР как о короле барочной музыки, а вот видеть его удалось впервые здесь, в Израиле. Продирижировав два концерта Вивальди, Андрес появился на сцене со скрипкой и не разочаровал.
 
  
 

Исполнялась 'Salve Regina' (Слава королеве) - католическое песнопение для скрипки и оркестра современного эстонского композитора Эрки Свена Тюйра. За дирижерским пультом был сам руководитель Киббуцного оркестра Ярон Готфрид. Музыка необычная, и непривычная, местами драматичская, заставляла меня буквально вздрагивать, короче - пронизывающая и берущая за душу. На мой взгляд, опять же, хорошо, что быстро закончилась, иначе публика бы расплакалась.
Зато потом мы вернулись в 17-й век, в эмоциональные испанские ритмы, когда скрипач-виртуоз под аккомпанемент прекрасного оркестра растрогал публику чуть ли не до слёз, аж струна на смычке порвалась! - Исполнялась знаменитая соната 'Фолия' итальянца Арканджело Корелли, считающегося создателем художественной игры на скрипке, в оригинальной аранжировке эстонского композитора Тынниса Кауманна. Как говорит популярный российский юморист, публика неистовствала.

В антракте Мила Беккер, бывшая в этот вечер хозяйкой зала, пригласила меня за кулисы с целью взять интервью у великолепного эстонца. Но Андреса мы уже не застали, он быстро уехал. Зато Ярон Готфрид с удовольствием согласился побеседовать со мной. Мы быстро нашли общий язык, но времени было уже мало, и Ярон предложил мне продолжить беседу после концерта.
 
  
 


Второе отделение я ждал с особым интересом. Новаторская для 19-го века музыка Модеста Петровича Мусоргского, сочетавшая исконно русские истоки с высочайшей философичностью, достигла, на мой взгляд, своего апогея в совершенно необычном произведении, известного как цикл фортепианных пьес 'Картинки с выставки'. Музыкальная трактовка картин близкого друга Мусоргского - гениального дизайнера и архитектора В. Гартмана, в 36 лет ставшего академиком и безвременно ушедшего в 39 лет,- считается шедевром, так называемой программной музыки. После трагической смерти композитора от 'белой горячки' многие пьесы были успешно аранжированы, причем многократно разными композиторами для оркестрового исполнения. Но, пожалуй, самой известной считается оркестровка 1922 года французского композитора-импрессиониста Мориса Равеля. И вот знаменитый израильский музыкант, композитор, дирижёр и пианист-виртуоз - Арон Готфрид на базе равелевской делает новую, своего рода революционную оркестровку - для джазового трио и оркестра. Мировая премьера этого произведения триумфально прошла в прошлом году в Пекине. Напомню, что Ярон - джазовый пианист во втором поколении.
 
  
 
Представьте себе рояль, стоящий впереди и посредине сцены. Пианист, и он же - дирижёр, обращен лицом к оркестру. Рядом с роялем расположены ударная установка и контрабас. Волшебный симбиоз симфонизма и джаза в сочетании с глубоко русской философской основой Мусоргского производит на слушателя грандиозное, потрясающее впечатление.
 
  
 


После концерта мы говорили с Яроном о многом. О его творчестве, об уникальной составленной им программе чудесного музыкального спектакля, об Ашкелоне и музыкальной культуре. Даже о кассамах и градах. Я рассказал, какие параллели возникли у меня в памяти в процессе слушания 'Картинок' - речь шла о Родионе Щедрине и Сергее Слонимском, Мусоргском Чайковском и Гершвине. Говорили о замечательных работниках ашкелонского 'Гейхал а-тарбут' - Миле Беккер и молодом директоре - Ротеме Адуте, которым все зрители замечательного концерта благодарны и признательны.